КС РФ: Принятые по гражданским делам решения не могут быть преюдициальными при рассмотрении уголовного дела

Конституционный Суд указал, что такие судебные акты не могут расцениваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого.

Соглашаясь с аргументацией, предложенной КС, эксперты отметили, что предмет доказывания в различных процессуальных формах не является одинаковым, и при разности обстоятельств, подлежащих доказыванию в гражданском и уголовном процессах, абсолютное замещение одного юридического факта другим не представляется возможным.

Конституционный Суд опубликовал Определение № 1898-О от 23 июля 2020 г. по жалобе на неконституционность ст. 90 и 125 УПК РФ.

Повод для обращения с жалобой в КС

Решением суда, принятым в порядке гражданского судопроизводства и оставленным без изменения апелляцией, был удовлетворен иск Кантемира Карамзина о взыскании суммы долга и процентов по договорам займа с Б., который впоследствии обратился в следственный орган с заявлением о фальсификации доказательств по одному из этих договоров. По данному заявлению следователь возбудил уголовное дело о покушении на мошенничество.

По жалобе защитника Кантемира Карамзина в порядке ст. 125 УПК постановлением судьи от 11 сентября 2019 г. возбуждение уголовного дела было признано незаконным, однако апелляция отменила данное постановление и отказала в удовлетворении жалобы.

Кантемир Карамзин обратился в Конституционный Суд с жалобой, в которой указал, что ст. 90 УПК не соответствует Конституции. По его мнению, она позволяет следователю преодолевать преюдициальную силу судебного решения по гражданскому делу, которым признана законность взыскания имущества, путем возбуждения уголовного дела по подозрению не в фальсификации доказательств, а в хищении данного имущества, а также возбуждать уголовное дело о хищении имущества на основании доводов лица о фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве, притом что данное лицо, будучи стороной в гражданском деле, не представило в судебном заседании доказательств такой фальсификации.

Заявитель также посчитал, что ст. 125 УПК противоречит Конституции, поскольку не допускает возможности проверки и отмены судом постановления о возбуждении уголовного дела в том случае, когда при его возбуждении следователем фактически была преодолена преюдициальная сила вступившего в законную силу судебного решения по гражданскому делу.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС сослался на ряд своих судебных актов и отметил, что предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности, исходя из которых определяются не только компетентный суд, но и специфика процессуальных правил доказывания по соответствующим делам, включая порядок представления и исследования доказательств, а также основания для освобождения от доказывания. Как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными. Пределы действия преюдициальности объективно обусловлены тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу. Это связано с тем, что предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Конституционный Суд указал, что в уголовном судопроизводстве решается вопрос о виновности лица в совершении преступления и о его уголовном наказании. Имеющими значение для соответствующего суда будут такие обстоятельства, подтверждающие признаки состава преступления, без закрепления которых в законе деяние не может быть признано преступным. «В силу объективных и субъективных пределов действия законной силы судебного решения для органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, не могут являться обязательными обстоятельства, установленные судебными актами других судов, если этими актами дело по существу не было разрешено или если они касались таких фактов, фигурировавших в гражданском судопроизводстве, которые не были предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом», – подчеркивается в определении.

КС отметил, что фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства, имеют преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя и дознавателя по находящемуся в их производстве уголовному делу, когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом. «Принятые в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по арбитражным и гражданским делам не могут расцениваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу», – заметил Суд.

Признание за вступившим в законную силу судебным актом, принятым в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства, преюдициального значения при рассмотрении уголовного дела не может препятствовать правильному и своевременному осуществлению правосудия по уголовным делам исходя из требований Конституции, в том числе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства, говорится в определении.

Относительно ст. 125 УПК Конституционный Суд заметил, что из представленных материалов не следует, что они были применены в деле заявителя в указанном им аспекте. Напротив, суды исследовали доводы защитника по вопросу о нарушении ст. 90 УПК при возбуждении уголовного дела с точки зрения того, предопределяли ли выводы суда о фактических обстоятельствах, установленных вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, выводы о виновности обвиняемого по уголовному делу.

Таким образом, посчитал КС, оспариваемые Кантемиром Карамзиным положения УПК не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права. «Проверка же правильности выбора подлежащих применению норм, их казуального толкования и применения, на чем фактически настаивает заявитель, относится к компетенции судов общей юрисдикции», – указал Суд.

Эксперты согласились с выводами КС

«Для начала необходимо развеять сомнения и сказать, что такой эффект судебного решения, как его преюдициальность, не может содержаться в резолютивной части: преюдиция содержится в мотивировочной части судебного решения и имеет прямую причинную связь с теми обстоятельствами, относительно которых стороны находятся в состоянии спора», – отметил частнопрактикующий юрист Кирилл Кравченко.

Соглашаясь с аргументацией, предложенной КС, он указал, что в данном случае речь идет о том, что предмет доказывания в различных процессуальных формах не является одинаковым. Отсюда следует, что установить фальсификацию доказательств гражданско-правовыми средствами невозможно, но можно подтвердить ее исключительно средствами уголовной юстиции.

«Если следственные органы в рамках проведения предварительного расследования пришли к промежуточному выводу о том, что деяние должно быть квалифицировано как хищение, а не фальсификация, то как раз в порядке ст. 125 УПК РФ (которая, кстати, очень часто становится предметом оценки со стороны КС РФ) и возможно обжаловать такое решение следственных органов, чем заявитель и воспользовался. Поэтому вопреки позиции заявителя следователем и не мог быть преодолен преюдициальный эффект судебного решения, тем более это противоречило бы презумпции невиновности, о чем КС в определении и указал», – отметил Кирилл Кравченко.

Он обратил внимание на то, что из определения явно не следует, что именно было установлено в рамках гражданского и уголовного дел: полное отсутствие изначальных правоотношений между заемщиком и заимодавцем по поводу спорного договора займа (тогда речь должна идти о недостоверности всех доказательств, поскольку затрагивается содержательный аспект дела) или наличие правоотношений между заемщиком и заимодавцем и изначальное отсутствие какого-либо документа, удостоверяющего передачу заемщику заимодавцем денежных средств, то есть безденежность (тогда речь должна идти о фальсификации доказательства, которое было представлено в материалы дела, чтобы ввести суд в заблуждение, поскольку затрагивается формальный аспект дела, при этом сам факт передачи денег возможно подтвердить иными средствами доказывания). По мнению Кирилла Кравченко, если рассматривать первый вариант, то необходимо было заявлять ходатайство о признании всех доказательств недостоверными, если второй – то нужно было заявлять ходатайство о фальсификации доказательства в порядке ст. 186 ГПК. Причем указанные разновидности ходатайств могут не пересекаться ни по объему, ни по содержанию, заметил эксперт.

Кирилл Кравченко посчитал, что уголовная ответственность по ч. 1 ст. 303 УК должна наступать только тогда, когда доказательство было именно сфальсифицировано, а не носило недостоверный характер. Если одна из сторон заявила о недостоверности доказательств, то суд должен оценить их в общем порядке, а не в специальном.

Адвокат АП г. Москвы Алексей Касаткин назвал правовую позицию КС последовательной и разумной. Он отметил, что при разности обстоятельств, подлежащих доказыванию в гражданском и уголовном процессах, абсолютное замещение одного юридического факта другим не представляется возможным, о чем и упомянул Конституционный Суд. Так, например, размер ущерба, имущественное положение ответчика и ряд других фактов, установленных приговором суда, преюдициального значения по гражданскому делу не имеют и, следовательно, могут быть оспорены в порядке гражданского судопроизводства на общих основаниях. 

«Стоит отметить, что в своей профессиональной деятельности я неоднократно сталкивался с неправильным толкованием следователями преюдициального значения приговоров, из чего делаю вывод, что не для всех правоприменителей вопросы, касающиеся преюдиции, являются понятными и однозначными», – заметил Алексей Касаткин.

Марина Нагорная

Хотите быть в курсе важнейших событий? Подписывайтесь на АНТИРЕЙД в соцсетях.
Выбирайте, что вам удобнее:
- Телеграм t.me/antiraid
- Фейсбук facebook.com/antiraid
- Твиттер twitter.com/antiraid

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *